03.04.2020
Молдова, Лидеры

Анастасия Данилова: Руководить ГЕНДЕРДОК-М, это как в шахматы играть

Прошло 10 лет с тех пор как Анастасия Данилова начала свой путь в роли исполнительной директорки Центра информации ГЕНДЕРДОК-М, единственной в Республике Молдова организации, защищающей права ЛГБТ людей. За эти 10 лет ситуация с положением ЛГБТ в Молдове изменилась. К лучшему. Марши солидарности и за равенство шансов ежегодно собирают до 400 участников: членов сообщества ЛГБТ, их друзей, родителей, публичных личностей и официальных лиц.

Уровень толерантности общества вырос, и все больше молодых людей теперь могут открыто говорить о своей негетеросексуальности и/или трансгендерности​. Тема ЛГБТ широко обсуждается в молдавских СМИ, но уже менее агрессивно, в более уравновешенных и позитивных тонах. Отрицательные новости продвигаются в основном в партийной прессе с целью манипуляции гомофобно настроенными избирателями, то есть в исключительно политических интересах. Фундаментальные права человека соблюдаются благодаря слаженной командной работе ГДМ, которую уже десять лет координирует Анастасия Данилова.

Ну как не воспользоваться этой чудесной возможностью и не поворошить воспоминания, а заодно произвести анализ этих десяти лет с точки зрения защитницы прав человека, борющейся на передовой.

Анастасия, вот уже десять лет ты директорка Центра информации ГЕНДЕРДОК-М. Ты помнишь свой первый день на этой работе?

Помню очень хорошо. Помню, как Борис рассказал мне, что собирается уезжать (Борис Баланецкий - предшественник Анастасии, директор ГДМ. - Прим. автора). Для меня это был огромный удар. Я была очень сильно расстроена этим. Борис был для меня очень близким другом и важным человеком, и мне было очень грустно, что он может уехать. И я помню наш разговор, когда он сказал, что ему нужен человек, которому он может все передать. Конечно, я вовсе не была уверена в том, что я смогу с этим как-то справиться. Но, в то же время, мне было очень интересно. Во мне боролись два чувства: с одной стороны, большое любопытство, потому что это что-то новое, совсем другое, интересное. А с другой стороны, страх, что это - такая большая ответственность, как я буду с ней справляться, как я буду все это выдерживать?

Как думаешь, почему именно тебя выбрали на эту должность?

Я начала работать в ГДМ в 2005 году. Это не было постоянной работой. Я занималась версткой журнала раз в 3 месяца. В 2007 стала координаторкой программы женского активизма. В принципе, когда я была координаторкой программы, я очень ответственно подходила к выполнению своих задач. Все хорошо планировала, хорошо отчитывалась, хорошо проводила мероприятия, надеюсь. В какой-то момент Борис передал мне координацию одного из проектов от долгосрочного фондодателя, и нужно было по нему писать проектные заявки и ежегодные отчеты. Я за это взялась. Плюс, я начала проводить обучающие тренинги, я освоила проектный менеджмент, и, я думаю, это создало впечатление, что я смогу с этим справиться.

Как и у других директоров ГДМ, твоя основная специальность не связана с менеджментом проектов. Пришлось освоить профессию, работая в организации. Твое базовое техническое образование помогло в нынешней работе?

Моя специальность помогла мне тем, что в менеджменте вообще очень важно руководить рационально и логично. Нужно все время оценивать, насколько то или иное действие будет рациональным. И моя техническая специальность мне дала, как мне кажется, вот это мышление, логическую точку зрения.

Помимо этой рациональности, о которой ты говоришь, в ГДМ я лично наблюдаю очень дружеский коллектив. Отношения коллег по работе больше похожи на близкие, теплые семейные отношения. Как удается создать и поддерживать такую дружескую атмосферу?

Мы очень часто говорим, что ГДМ - это организация семейного типа. И я на этот счет шучу, что мы такая большая семья, в которой всякое бывает, в которой люди ссорятся и мирятся, и где очень много эмоций. В этом есть и сила организации, в этом есть и ее слабость.

Сила организации в том, что, будучи вот так близки, своего рода родственниками, мы можем друг другу помочь в некоторых ситуациях. Очень много вещей мы делаем не потому, что должны, а для того, чтобы помочь кому-то. Очень много личного вложено в работу.

С другой стороны, это иногда мешает, потому что не всегда знаешь, как этим всем руководить. Для меня это тяжело как для менеджера, потому что, с одной стороны, все такие друзья, с другой стороны, как это все держать в каких-то рамках, как этим всем управлять так, чтобы это было и эффективно, и результативно и, в то же время, не директивно, не тоталитарно. Чтобы сохранить этот семейный дух, но, в то же время, чтобы никто этим не злоупотреблял. Это сложно.

Со стороны мне кажется, что очень неплохо получается. Люди не уходят из организации. Большинство сотрудников работают по много лет в ГДМ.

По-разному, конечно, бывает. Есть, которые уходят. Это тоже совершенно естественный процесс для организации. Я вот никак не уйду (смеется).

Интересно, что обычно такие дружеские отношения не возникают за короткое время и с кем угодно. Вы как-то особенно выбираете новых сотрудников ГДМ?

Я не могу сказать, что мы выбираем людей под команду. Мы выбираем людей по их компетенции, но мне кажется, что сами люди, которые тянутся к организации, они так или иначе подходят этой команде. У меня такое ощущение. Иногда думаешь, «ой, а как этот человек будет работать со всеми», «а как этот человек впишется в коллектив». Потом проходит короткое время, и ты понимаешь, что человек совершенно на своем месте. Это магия какая-то, мне кажется. Мне это тоже очень интересно. Очень быстро люди становятся такими близкими, родными.

Обычно, когда люди приходят в новые должности, у них колоссальные планы. О чем мечтала ты в первый год правления ГЕНДЕРДОКом?

В принципе, когда я пришла, в мой первый год директорства, я как раз пыталась выстроить очень четкие границы в организации. Я закручивала гайки. Был довольно сложный финансовый период для организации. Я была очень юной и, плюс, еще я работала с людьми, с которыми раньше у меня были другие взаимоотношения, и мне, наверное, было важно, чтобы меня воспринимали серьезно, чтобы меня воспринимали как директора. Но потом, со временем, пришла какая-то мудрость, понимание того, что руководитель - это не тот, кто диктует и указывает. Руководитель - это тот, кто общается, слушает и делает правильные выводы.

То, что мне очень хотелось изменить, это был имидж организации среди других неправительственных правозащитных организаций. У меня было такое большое желание - вывести ГЕНДЕРДОК на уровень крупных правозащитных организаций, чтобы нас именно так и воспринимали. Чтобы было уважение к организации, и чтобы мы соответствовали времени, в котором живем. И мы постепенно это делали. И до сих пор этот процесс идет. Нельзя один раз и навсегда чего-либо достичь.

ГДМ стала той организацией, с которой советуются на международном уровне. Какими еще позициями, которые организация достигла за годы твоего руководства, ты гордишься?

Я больше всего горжусь именно тем, что у организации есть имя и репутация. То, что организация известна и на локальном, и на международном уровне, то, что к нам есть огромное доверие со стороны доноров. То, что мы уважаемы, что наше мнение имеет значение. То, что мы по-прежнему являемся единственной ЛГБТ организацией, которая работает в Молдове. То, какие партнерства мы закрепили за этот период. И, наверное, тем, как организация обеспечена. Тем, как широко мы покрываем деятельность. Это было и до меня, но, мне кажется, что и при мне мы расширили группы, с которыми работаем, и методы работы.

Если сравнить положение прав ЛГБТ людей из Молдовы и других постсоветских стран, наша ситуация намного лучше. Как такой маленькой команде, как ГДМ, удается добиваться таких результатов?

Если мы говорим о России, Украине, Грузии, Армении, Азербайджане, у нас, наверное, самое хорошее положение. Несмотря на то, что с законодательной точки зрения это не всегда так. Есть страны, у которых законодательство лучше нашего, но с точки зрения безопасности, мне кажется, что у нас сейчас положение выгоднее, чем у других стран.

Конечно, мы должны отдавать должное и политической ситуации в целом. Не все зависит от нас, очень часто мы зависим от политической ситуации. Но я думаю, что то, что позволило нам сделать такие существенные изменения, во многом зависит от того, как мы выбирали стратегии коммуникации. Как мы меняли свои дискурсы и сами стратегии в целом. Изначально и у меня был такой подход, что нужно рубить с плеча, что сейчас нужно требовать, нужно бороться, нужно быть настойчивыми, нужно быть упрямыми и очень прямолинейными.

Это конечно тоже метод, но он, к сожалению, работает не всегда. И я очень уважаю людей, которые всегда выбирают такой, достаточно радикальный метод. Но я отдаю себе отчет в том, что для такой организации, как наша, мы не можем выбирать такие методы, и что иногда нам нужно думать глубже. Нужно думать стратегически, не всегда пытаться переть напролом, а иногда давать какие-то паузы себе, в том числе обдумывать, взвешивать, рассматривать. Это как в шахматы играть.

Думаю, что, если я сделаю этот ход, да, он будет резким и ярким, но что он мне принесет? И мне кажется, что в этом и успех ГЕНДЕРДОКа, в том, что мы обдумываем очень много вещей, мы много анализируем и планируем. В этом, мне кажется, наша сильная сторона.

А что поддерживает твою персональную мотивацию работать в ГДМ?

Это очень сложный вопрос. Наверное, во многом личная ответственность. У меня очень сильно развито чувство долга. Надо и должна - это слова, которые мной руководят. Это не всегда хорошо, но, во-первых, я понимаю, что моя жизнь очень сильно связана с ГДМ, очень тесно переплетена. Я обратилась к ГДМ за помощью первой. Пришла просто как потерянная девочка, которая не знала, к кому пойти, кто ей может помочь, и так далее. И, когда я вышла из офиса в первый раз, у меня было такое чувство, что «боже мой, какое облегчение, как хорошо, что эти люди есть, как хорошо, что есть эта организация. И потом, еще долгое время для меня было пределом мечты - работать в ГДМ». Эта работа – моя мечта.

Сейчас я хочу быть уверенной, что, если я приму решение что-то изменить, уйти из организации - организация понесет минимальные потери. У меня, видимо, до сих пор нет этой уверенности. Может, это обманчивое чувство, может, организация давно уже и без меня справится, а я еще такая: а, вдруг, я уйду, и все развалится…

Мне очень хотелось бы долгой жизни ГДМ, чтобы организация не прекращала своего развития, чтобы она росла профессиональными навыками, покрытием территорий, достижением большего количества людей. Пока у меня нет уверенности, что я могу спокойно все это оставить, и уйти.

А какие периоды были самыми сложными для тебя, как руководителя ГДМ?

В начале, когда я только стала директором, когда закончился большой пятилетний проект, как вдруг стало ясно, что надо срочно обеспечить организацию финансово, искать возможные фонды, надо было смотреть, куда мы дальше идем. Плюс к этому - я понимала, что ко мне на тот момент еще не было доверия. Конечно, был огромный прессинг. Надо было, во-первых, доказывать, что я справлюсь, что я смогу, что я способна, при этом не имея никакой внутренней уверенности. То есть, надо было бороться с собой и убеждать себя, что справлюсь, что смогу, а также убеждать в этом других. Это было самое сложное время. Но чем дальше, тем легче было.

Будем искренними и скажем, что команда тебя любит, а некоторые сильно переживают, что в один момент тебя могут заманить более крупные и интересные проекты, так как это произошло с предыдущими директорами. Какие у тебя планы на следующие 5 лет?

Два предыдущих директора работали по 5 лет, я одна работала, как они вместе взятые. Я понимаю, что у меня здесь достигнут какой-то потолок. Мне кажется, что важно менять руководство для развития. Я пока не знаю, кто бы смог взять организацию в свои руки. Сможет ли новый руководитель понять атмосферу организации, и сможет ли сохранить ее? С этой точки зрения страшно, а так я понимаю, что моя жизнь в ГДМ не будет вечной. Я понимаю, что важно и для меня, и для организации двигаться дальше. Мне очень нравится тренерская работа, мне нравится проводить тренинги по организационному развитию, стратегическому планированию, по организационной культуре и, возможно, что я уйду куда-нибудь в эту степь. Но пока не планирую чего-то конкретного.

Тем более что у тебя прекрасно получается совмещать руководство ГДМ и работу в международных проектах. Уже 6-ой год ты являешься членом Борда в ILGA*.

Да, я член совета, европейская представительница в борде мировой ILGA. Нас два человека от Европы. Это, мне тоже кажется, что очень важный показатель для ГДМ. Вся большая Европа представлена двумя людьми, одним из которых являюсь я. Для меня это очень важно, потому что это не просто я - Настя, членка борда ILGA, а я - Настя из Молдовы, я - Настя из ГЕНДЕРДОКа. Я думаю, что это очень важно для видимости организации.

За 10 лет твоего руководства, многие вещи изменились к лучшему для ЛГБТ сообщества. Как думаешь, насколько сильно они поменяются еще через 10 лет?

Я очень надеюсь, что сильно. У меня есть довольно оптимистичный взгляд, конечно, если переживем коронавирус и экономический кризис, который, обещают, будет хуже, чем после Второй Мировой Войны.

Если права человека в целом смогут удержаться на тех позициях, на которых они сейчас, мне кажется, что 10 лет - это как раз тот вопрос времени, который необходим для равенства ЛГБТ людей в Молдове. Я очень надеюсь, что в ближайшем будущем мы можем совершенно спокойно проводить мероприятия, в том числе публичные, в том числе Прайд. Я думаю, что у нас будет возможность иметь, если не однополые браки, то однополые партнерства, которые будут юридически защищать наши семьи. Будет больше внимания уделяться вопросам, связанным с трансгендерными людьми. Я очень надеюсь, что наконец-то будет нормальный механизм юридического признания гендера в Молдове, и люди смогут спокойно жить в том гендере, который они выбирают для себя.

Надеюсь, что преступления на почве ненависти станут для нас чем-то диким, а не нормой и что речи ненависти перестанут так часто использоваться, как сейчас.

Я на самом деле очень позитивно настроена, хотя не могу сказать, что у меня есть много оснований для этого. Но когда-то мне казались невозможными феминистические марши, мне казались очень маловероятными ЛГБТ марши. Тем не менее мы все равно пытались, все равно делали их как-то, старались предпринять все, чтобы идти дальше. Думаю, что все будет хорошо!

Дойна ИПАТИЙ

Фотографии из Фейсбука

________________________________

*(ILGA-Европа является Европейским регионом Международной ассоциации лесбиянок и геев. Это Международная организация, отстаивающая интересы лесбиянок, геев, бисексуалов, трансгендеров и интерсексуальных лиц на европейском уровне. В ее состав входит более 500 организаций из Европы и Центральной Азии. Ассоциация имеет консультативный статус при Экономическом и Социальном Совете Организации Объединенных Наций (ЭКОСОС) и статус участника в Совете Европы).

Previous Далее
Назад к новостям