13.12.2018
Молдова, Cообщество

Родина там, где любимый человек, и где есть свобода его любить

Интервью с бывшим молдавским активистом-геем о его новой родине, котах и счастье.

Прошло уже шесть лет с тех пор, как Андрей Ревин уехал из Молдовы. В апреле 2013 года он должен был сделать выбор между жизнью, полной боли и унижений на родине, и жизнью нормальной, но в которой он больше не сможет видеть родных и близких. Андрей получил политическое убежище в Бельгии на основании того, что он гомосексуал, который подвергся гонениям и, даже, физической агрессии из-за своей сексуальной ориентации.

«Политическое убежище — это возможность избавиться от общества, которое тебя ненавидит, однако я никому не рекомендую этот далеко не легкий путь. Это очень долгий процесс, и хуже всего то, что ты никогда не сможешь вернуться на родину, домой», - объясняет мне Андрей.

Несмотря на страх, который сохранился от прогулок по Кишиневу под осуждающие взгляды прохожих, у Андрея нередко возникало желание снова оказаться дома рядом с любимыми людьми.

«За эти 6 лет, что я в Бельгии, на родине произошло много событий, которые я пропустил. Четыре года назад умерла моя бабушка, и я не смог приехать на ее похороны. Я очень любил бабушку. Она была одним из самых близких мне людей. Сейчас очень болен мой дедушка, и я понимаю, что возможно больше никогда не смогу увидеть его при жизни. Что бы ни случилось с твоими близкими, ты не можешь приехать в страну даже для того, чтобы попрощаться с родными. Если бы я приехал в Молдову, мне бы не позволили вернуться в Бельгию».

И все-же, Андрей не сожалеет о сделанном шаге. Ведь то, что происходило в его жизни здесь, дома, причиняло ему много боли – и отнюдь не редкой, а постоянной. А с тех пор, как он переселился в Бельгию, его ни разу не оскорбили на улице, ни разу не смеялись над ним и не высказывали в лицо разного-рода гадости. А ведь дома, помимо всего этого, его несколько раз еще и избивали. 

«Наверняка где-то в архивах молдавской полиции и Центра информации ГЕНДЕРДОК-М (единственной организации по защите прав ЛГБТ в Молдове – прим. автора) сохранились документы о той агрессии, которой я подвергался. Эти документы тщательно изучали, когда я попросил убежища в Бельгии. После того, как документы были проанализированы, комиссия приняла решение дать мне убежище в рекордно короткие сроки – всего за 6 месяцев. Это очень короткий период для подобной процедуры».

Сейчас Андрей все реже вспоминает о тех событиях, которые превратили его жизнь в кошмар. Вспоминая с трудом прошлое, делая большие паузы, чтобы подобрать подходящие слова, он рассказывает мне о тех подонках, которые его унижали или били. Однако его рассказ спокоен – без каких-либо эмоций, как будто он рассказывает историю, приключившуюся с ним, но которая ему больше не принадлежит, и которую он предпочитает забыть.

Он говорит, что сложнее всего ему был в годы студенчества, когда он был молод и не знал, как правильно реагировать и противостоять нападкам: «Надо мной подтрунивали даже университетские профессора. Прохожие оборачивались и изучали меня с ног до головы, громко смеялись и выкрикивали оскорбления в мой адрес. Наверное, их взгляды притягивала моя одежда – яркая и современная. А также моя походка… Сейчас она изменилась – стала более уверенной. Тогда походка была скорее кокетливой. А может и прическа била в глаза. Я отличался от большинства парней на улице. Я прошел через множество депрессий, мне было очень сложно. Сейчас, когда я преодолел все это, говорить о тех переживаниях и об накопленном опыте намного проще. Тогда же жить под этим социальным давлением было чрезвычайно сложно, особенно когда в Кишиневе было мало близких мне людей – моя семья жила в другом городе. И учиться в таких условиях было нелегко. Сложно думать о будущем и строить планы, когда проблемы дня насущного поглощают всего тебя. И эти проблемы - это безопасность и изоляция, когда тебя не допускают к себе твои ровесниками, и обществом в целом».

Жизнь, казалось, начала налаживаться, когда Андрей устроился на работу и начал хорошо зарабатывать. Это помогло ему снять квартиру и обрести уверенность в собственных силах. Он перестал быть уязвимым. На работе было легко – его отношения с коллегами были хорошими, потому что для них его профессиональные качества были важнее его сексуальной ориентации.

Он перешел на заочное обучение, чтобы больше работать и меньше видеть своих коллег по факультету права. В то время Андрей начал участвовать в публичных мероприятиях, организуемых ГЕНДЕРДОК-М, включая социальные эксперименты по тестированию общественной реакции на гомосексуальные пары. Он начал требовать соблюдения прав ЛГБТ-людей в рамках протестов и маршей равенства. 

«После таких мероприятий я несколько раз появлялся на ТВ. Меня увидели мои сокурсники, родственники. Каждое мое появление среди них сопровождалось упреками, замечаниями. Но я хотел что-то изменить. Я был уверен, что могу изменить ход вещей. Рядом с командой ГЕНДЕРДОК-М мне никогда не было страшно участвовать в мероприятиях, потому что мы никогда не ныряли необдуманно в жаркие дискуссии или столкновения – у нас все было продумано. Каждое публичное появление было детально спланировано».

Несмотря на то, что Андрей никогда не прятал своей сексуальной ориентации, его родители поздно узнали о том, что их сын – гей. «Двоюродные сестры узнали первыми, сокурсники просто догадались. Если меня спрашивали напрямую – я всегда отвечал, что я - гей». Мать Андрея сумела свыкнуться с мыслью, что ее сын - гомосексуал. А вот отец не смог.

«Папа узнал об этом через год после того, как я переселился в Бельгию. Кто-то из знакомых сказал, что видел меня по телевизору. С тех пор мы не общаемся. Он сказал, что ему не нужен сын - гомосексуал. По прошествии пяти лет родственники рассказали мне, что он хотел бы встретиться со мной. Но я чувствую, что еще не готов – очень больно, когда твой родной отец говорит тебе, что не нуждается в тебе. Что ты позор семьи. Что ему нечем гордиться – у всех людей внуки, а у него сын - педераст. Я не готов простить ему это, и не знаю, буду ли когда-нибудь готов».

Однако по приезду в Бельгию жизнь Андрея изменилась не сразу, хотя толерантная среда предлагала ему массу возможностей. Бельгия была первой зарубежной страной, в которой остановился 26-ти летний молодой человек после отъезда из Молдовы. В то время он знал три языка – русский, румынский и украинский. И ни один из языков не пригодился ему в этой стране.

«Несмотря на то, что всю жизнь я мечтал уехать из Молдовы в США или Европу, в Бельгию я попасть тогда не стремился. В свободные от работы и учебы минуты, я мечтал о том, что настанет тот день, когда, даст Бог, я уеду отсюда (из Молдовы – прим. автора). И теперь не жалею о сделанном. Более того, я считаю, что поступил правильно. Сейчас я слежу за новостями, в том числе в социальных сетях, и не замечаю особых изменений в моей стране. Я уверен, что эти проблемы будут актуальны еще много лет, потому что Молдова сейчас в области соблюдения прав ЛГБТ – это Бельгия конца двадцатого столетия».

Не смотря на все это, Андрей заявляет, что он не обижен и не зол на своих соплеменников. Он считает, что молдаване не столько гомофобны, сколько ограничены в доступе к информации. «Перемены не происходят сами по себе. Для этого необходима информация. В Молдове, например, нет рекламы, в которой были бы гомосексуальные пары. В Бельгии есть ролики, фильмы, в которых гомосексуальные пары появляются так же естественно, как и гетеросексуальные. Их крутят и днем, и никому не страшно. Люди знают, что от этого их дети не станут гомосексуалами, а напротив – будут более толерантными».

«Я считаю, что проблема в государственной политике, посредством которой определенная социальная группа людей натравливается на другие, более уязвимые. Правда, сегодня можно и самому получить информацию, если у тебя есть такое желание. Мы живем в XXI веке, и доступ к информации есть, слава Богу. Но люди в Молдове не хотят об этом что-либо знать, потому что у них другие приоритеты – они думают о том, как заработать денег, как прокормит семью, оплатить по счетам. Это занимает все их свободное время. Они не могут себе позволить тратить время на то, чтобы изучать проблемы других людей.

Бельгийцы могут позволить себе каждый день посещать ресторан, у них есть время на собственное развитие, есть время на самих себя. Они заинтересованы в получении информации, потому что не сталкиваются с финансовыми проблемами, присущими молдаванам». 

Андрей перестал быть активистом после того, как переехал в бельгийский город Брюгге. Большую часть времени он посвящает бизнесу – гостинице и ресторану, которыми он управляет вместе со своим возлюбленным. Оставшееся время он посвящает себе и двум домашним бенгальским кошкам, которые иногда прерывают наше интервью, настойчиво требуя внимания. «Они хотят гулять», - объясняет мне Андрей. Прогулка с кошками - это ежедневный ритуал. 

Андрей состоит в отношениях со своим возлюбленным вот уже четыре года. И чувствует он себя счастливым: «Здесь нет и толики того стресса, который чувствуешь дома. Я могу держать за руку своего возлюбленного, могу целовать его. Люди просто не обращают на это внимание, потому что гомосексуальные отношения здесь считаются нормальным явлением. Я решил заняться своей жизнью – хочу прожить ее красиво, порядочно, без того стресса и тех проблем, которые были у меня дома. Я понял, что в Молдове, конечно-же, будут перемены. Но не так быстро и не благодаря мне. Молдове необходимо время. Я же хочу сейчас жить как нормальный человек, чего у меня не будет дома еще много лет. У меня нет сил и желания терпеть или бороться с тем, что происходит в Молдове».

Сейчас Андрей добивается бельгийского гражданства, которое позволит ему иногда возвращаться домой. Он рассказал, что скучает по родным, по друзьям. «Независимо от того, какая она, твоя Родина, ты ее любишь. Я скучаю. Иногда по дедушкиному вину и мамалыге. Но несмотря на это, я не хочу вернуться навсегда! Никогда в жизни. Сейчас я чувствую себя очень хорошо здесь. Здесь моя семья, и рядом с ней я чувствую себя спокойно, в тишине и безопасности. Я думаю, что останусь здесь до конца жизни. Я люблю эту страну за все те возможности, которые она мне предоставила. За 6 лет в Бельгии я добился большего, чем за 26 лет в Молдове. Я всем рассказываю о том, что эта страна - моя вторая Родина».

Лишь через 6 лет свободы Андрей мечтает о вещах, которые для многих являются естественными, но о которых он и думать не смел в Молдове – о доме и о счастливой семье.

«Я хочу иметь дом, гостиную комнату с камином. Перед камином стоит кресло-качалка, и новогодняя елка. А рядом со мной – мой любимый и мои коты. Эта картинка счастливой семьи, которую я столько раз видел в детстве в книгах и на экране телевизора».

Дойна ИПАТИЙ

Фото со страницы Андрея в Фейсбук

Previous Далее
Назад к новостям